Как Билл Эллиотт "прокатился" на Ф-16

[Bio]

После сезона 1987 года, ВВС США пригласила Эллиотта прокатиться на истребителе. О том, как Билл на нем прокатился, можно кино снимать и о том, как ему повезло тоже.

Одним словом, Билл родился в рубашке. Это же надо быть таким везучим! Все это из новой главы его книги "Моя жизнь в НАСКАР" (перевод всей главы позже).

При том, насколько необычным выдался для нас сезон 1987 года, закончился он для меня на, по-настоящему, дикой ноте. После победы в Атланте в воскресенье, когда в следующий за ним понедельник я проводил кое-какие тесты шин на треке, Алексис Лира (девушка, занимавшаяся в то время моими связями с общественностью) сказала, что позвонил кто-то из военных, пригласивший меня на «дружескую поездку» - прокатиться на военном истребителе. Время от времени армия выдает такого рода приглашения, чтобы выказать свое доброжелательное отношение, кажется, Тайгер Вудс совершал подобный полет не так давно. Мне нравится скорость и нравится летать, так что я сказал, «конечно с, удовольствием сделаю это», а затем отравился на авиационную базу «Доббинс», находившуюся недалеко от Атланты. Со мной провели весь необходимый инструктаж, связанный с техникой безопасности, мы кое-чего перекусили (так как подошло время обеда) после чего настала пора лететь.

Парень, занимавшийся организацией моего полета, сказал, что мне представилась редкая возможность не только взлететь на истребителе, но еще и поучаствовать в боевых маневрах с несколькими Ф-15. Для меня звучало просто здорово! Двухместный Ф-16, на котором мне предстояло лететь, прибыл с авиабазы «Хиллс» в штате Юта, а моим пилотом являлся майор Уэйн Ф. Конрой. Мы с ним пристегнулись и приготовились. Для парня, получающего кайф от скорости, самая классная вещь – это взлет. Достигнув конца взлетно-посадочной полосы, мы поднялись на сто футов или около того, а затем майор Конрой поставил самолет в практически вертикальное по отношению к земле положение и на полную открыл дроссельную заслонку, подняв нас где-то на десять тысяч футов. Когда я повернул голову, чтобы заглянуть через плечо, то смотрел прямо на землю. От такого зрелища становится по-настоящему страшно.

Итак, мы направились на восток, в сторону Огасты (1). Мой пилот позволил мне взять управление на себя, чтобы я смог немного «порулить» самолетом, и могу вам сказать, что мощность у этой штуковины просто невероятная. Затем мы начали совершать все эти супер-крутые повороты с большими перегрузками, или (как они правильно называются), «повороты с фронтальной и боковыми перегрузками», которые, как он сказал, военный летчик должен уметь выполнять для ведения боевых действий. Все прошло хорошо, мы снизились до двадцати пяти сотен футов и начали совершать кое-какие маневры: энергичные развороты, а также пытались «взять на мушку» парней, летевшим рядом с нами. Я не до конца понимал происходящее, но было здорово и реально весело. Потом мы поднялись на четырнадцать тысяч футов, а я чувствовал себя, как ребенок в кондитерской лавке, оглядываясь на все эти циферблаты и переключатели в своей кабине, не говоря уже о виде за ее стеклом. Эти самолеты оснащены индикатором на лобовом стекле (ИЛС), который дает пилоту всю необходимую ему навигационную информацию, и я смотрел то на него, то на небесный свод. Однажды, посмотрев вверх, мне показалось, что один из Ф-15 пересек наш курс впереди. Я бросил взгляд на ИЛС – он находился точно перед нами в направлении 2:00 и летел прямо на нас. Самолет приближался так быстро, что я даже не мог осознать, что же вижу. Ф-15 выглядел как большое, расплывающееся пятно и следующей моей мыслью было то, что мы врежемся в друг друга.

Все произошло за считанные секунды. Я переместился в позицию, которую необходимо занять при чрезвычайной ситуации, о чем меня проинструктировали на предполетном брифинге (нет, не наклониться и поцеловать себя в задницу на прощание). Смысл в том, что бы как можно плотнее прижать локти к туловищу с тем, чтобы если тебя выбросило из самолета, то с точки зрения аэродинамики, ты представлял собой наиболее компактно летящее тело. Когда твои конечности свободно не болтаются в воздухе, то эффект оказываемый на них воздушным потоком на скорости в 500 миль в час, гораздо более щадящий, чем если все происходит наоборот. Моя собственная оценка ситуации заключалась в том, что нам, вероятно, придется покинуть машину и, на самом деле, я просто сидел в ожидании, когда майор Конрой катапультирует нас. Скажу честно: такой поворот событий меня совсем не радовал, но я находился в хороших руках – мой пилот был настоящим асом. В 1985 году он выиграл турнир военных летчиков, приняв затем командование 419-й эскадрильей авиабазы «Хиллс» в Юте. Конрой взялся за управление, и самолет, как казалось, стал отвечать на его действия. Завершив широкий круг, который мы описали в качестве маневра уклонения, я увидел большое облако дыма, отмечавшее место нашего столкновения, а чуть ниже разглядел спускавшегося с парашютом летчика. Третий самолет кружил над ним, чтобы не терять его из вида.

Как ни удивительно это прозвучит, но произошло следующее: летевший на нас самолет стал набирать высоту, повернув влево, тогда как мы тоже направились вверх и влево, а когда это произошло, правое крыло нашего самолета срезало правый двигатель Ф-15, с которым мы пытались избежать столкновения. Он загорелся и летчик катапультировался. Мы остались в своем самолете, но рулевая поверхность его правого крыла стала историей. Элерона больше не было! К тому времени, я был уже достаточно опытным пилотом и просто не мог понять – как, черт побери, эта штука все еще продолжает лететь? В дополнение к тому, что исчезла большая часть правого крыла, селекторная связь в кабине также приказала долго жить. Майор Конрой ничего мне не мог сказать (я бы просто не услышал его), поэтому начеркал и передал мне записку, в которой было написано следующее: «Я собираюсь попробовать приземлиться, если машина потеряет управление – КАТАПУЛЬТИРУЙСЯ!» Никогда не забуду, что последнее слово он подчеркнул три раза. Вы должны понять, что все это происходило незадолго после того, как на экраны вышел фильм «Лучший стрелок» (2) . И вот он я, который никогда в своей жизни не прыгал с парашютом (который вообще никогда не прыгал откуда-либо), сижу и думаю, что пилот собирается нас катапультировать, а я вылечу в небо как гусь, потом опущусь на воду (хотя ее нигде и не было видно поблизости) и поскольку пловец из меня совершенно никакой, то быстро пойду на дно. Однако, несмотря на все эти мысли, мне довольно неплохо удавалось сохранять спокойствие, так как сделать что-то, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию, было не в моих силах. От меня не зависело ровным счетом ничего.

Опустившись на довольно низкую высоту, майор Конрой сбросил левый топливный резервуар, тогда как правый был поврежден настолько сильно, что даже не смог отвалиться. Затем наш пилот начал снижать скорость. Когда мы замедлились до приблизительно 180 узлов самолет начало сильно подбрасывать, что могло окончательно доломать и без того сильно поврежденное правое крыло. Конрой немного прибавил, а затем выпустил шасси, просто чтобы проверить работают ли они. На моей контрольной панели загорелись три зеленых огонька, сигнализирующие о том, что шасси приведены в посадочное положение, но я не знал, работает ли его контрольная панель, также как и о то, была ли у него радиосвязь с базой. Я совершенно не был в курсе происходящего, однако, увидев Стоун-Маунтин (3), которая находится недалеко от Атланты, мне стало ясно, что, по крайне мере, мы уже недалеко от «Доббинс». Между тем, как Конрой сбросил топливный резервуар, и мы подлетели к Атланте – это период времени занял несколько минут – из поврежденного крыла продолжало хлестать горючее. Индикатор на моей контрольной панели все время мигал «Расход топлива… Расход топлива» и, по правде говоря, я опасался, что нам не хватит горючего для посадки.

В конце концов, я смог разглядеть авиабазу вдали. Последнее здорово подняло мне настроение, но только до того момента, пока мы не пролетели над взлетно-посадочной полосой, и я смог увидеть все эти аварийные грузовики, пожарные машины, автомобили скорой помощи, а также технический персонал, выстроившиеся вдоль взлетно-посадочной полосы. Не слишком обнадеживающее зрелище. Наконец, после разного рода проверок от наблюдателей с земли, мы стали заходить на посадку. Майор Конрой (я нисколько не шучу) сумел посадить эту штуковину на скорости в 200 узлов и после нескольких поворотов, а также толчков от тормозов, мы были целы и невредимы. Затем Конрой свернул в сторону, освободив место для пожарных машин, которые стали заливать все вокруг своей пеной. Как только мы выбрались из самолета, к Конрою бросился большой начальник, начав, с одной стороны, хвалить своего подчиненного, а, с другой, порицать его (по всей видимости, у них была какая-то проблема помимо нашего приключения). Как вскоре выяснилось, на базу были приглашены репортеры, которые должны были взять у меня интервью после полета, и все они должны были быть под рукой, когда подойдет время рассказа событий средствам массовой информации в духе непомерного восхваления ВВС. Репортеры слышали о столкновении и, конечно же, видели разбитый самолет «ковылявший» вдоль рулежной дорожки. Всего этого вполне хватало для статьи в газете. Однако прежде чем мы успели выйти к прессе, военные быстро затолкали майора Конроя и меня в отдельную комнату, где подробно опросили нас. Они хотели знать, что мы видели, что произошло, когда это произошло, управлял ли я самолетом и тому подобные вещи. Я рассказал им все, что знал: нет, я не находился за штурвалом, когда все это случилось, помимо этого, все о чем мне было известно, так это то, что я видел самолет, летящий на нас, который затем столкнулся с нами. Затем я позвонил жене, быстро рассказав ей о том, что происходит, а потом мы встретились с репортерами. Военные хотели, чтобы я вышел к ним с позитивным настроем, и тем дело и закончилось. К счастью, никто из парней, летевших рядом с нами, не пострадал. Пилот столкнувшегося с нами самолета успешно приземлился с парашютом (впоследствии он полностью поправился), а третий пилот никогда не подвергался опасности и благополучно вернулся на базу. Хотя я и остался целым и невредимым, заснуть в следующие две ночи мне не удавалось. Все что я мог видеть, так это тот самолет у меня перед глазами. Я был в считанных дюймах от того, чтобы расстаться с жизнью, еще бы чуть-чуть и меня разорвало на куски.

Кабины всех таких самолетов оборудованы видеокамерами. Через два года после столкновения, когда пленка была рассекречена, военные дали мне ее копию, сказав, что сейчас эта запись одна их основных учебных фильмов, использующихся для подготовки военных летчиков. Заключительную часть всей этой истории иначе как зловещей не назовешь. Спустя год после инцидента, из источников в военных кругах, я узнал, что мои опасения вылететь в небо, словно гусь, были необоснованными: как выяснилось, мое катапультируемое кресло не было заряжено. Оно бы не сработало.

1. Столица штата Мэн. Город расположен на юго-западе штата.

2. В оригинале «Top Gun». Знаменитый блокбастер 1986 года с Томом Крузом в главной роли.

3. Монолитная скала серого гранита близ г. Атланты, шт. Джорджия. Занимает площадь в 5 кв. км, возвышается над окружающей местностью на 198 м. На северной стороне скалы высечены фигуры лидеров Конфедерации: президента Конфедерации Дж. Дэвиса, генерала Р. Ли и Т. Джексона. Все фигуры выполнены в виде всадников, а их размеры таковы, что на плече генерала Ли помещаются 30 человек.

[doc Yezde]

Следующая серия - сказ о том, как один Билл Элиотт двух генералов прокормил.

[Bio]

Нет, следующая глава будет о том, как Билл выиграл свой чемпионский титул.